Этот ********** не должен н****** происходить вновь. Н******. Н******.

*** ******! **** продолжает ******! Собирайте крестовый поход!

Народному Комиссару Обороны СССР Маршалу Советского Cоюза т**. ********** Заявление.
Считаю своим долгом партийца доложить следующее:
**-е ноября **** г. я вместе с т**. ********** около ** ч**** дня отправился в санаторию "********", где лежит больная его ж***. Ц*** загородной поездки отдых на воздухе и возможность пообедать затем в "********".
Ч**** около ** и** ** туда же в "********" приехал В** заместитель м***** ********** ********** ********** навестить свою жену ********** **********, находящуюся на излечении. Ч**** около ** мы с ********** собрались уезжать, т.к. больным нужно б*** идти на обед, да и н** время б*** ехать в "********", чтобы не прозевать о****. Когда мы эту мысль высказали вслух, то **********, заявил, что подождите немного и поедем вместе ко мне обедать. Через часа полтора, т.е. в * ч. ** м**., мы были на даче маршала, и в ** ч**** нас пригласили на обед.
За столом были н** незнакомые две пожилых, две с****** лет женщины и девочка лет **-ти. Обед длился не более часа, сопровождаясь незначительной выпивкой и оживленным разговором на разные отвлеченные темы.
После о**** нас м***** ********** пригласил в биллиардную, где мы, балагуря, смеясь и остроумничая, проиграли втроем до **.**, когда были приглашены маршалом к столу. Дамы играли за этим же столом в карты, а мы втроем стали ужинать. На столе была одна бутылка красного в*** и ситро. Я пил ситро, м***** с т. ********** вино. Мало-помалу разговор, перепрыгивая с одной темы на другую, наконец был твердо направлен маршалом в русло исторических событий гражданской войны и предвоенного периода л*** и осени **** г. М*****, говоря о своей персоне, я*** старался придать ей особо важное значение в исторических событиях. Говоря о событиях в ********* осени **** г., он в возмущенно-презрительном т*** отзывался не только о **********, который был в то время в *********, но и обо всей ********** большевистской организации, вопрошая, где были тогда эти ********* и *********, когда меня полковника вся многотысячная масса солдат и граждане ********** несли на руках по ********** до самого вокзала. Где были тогда ********** с ********* и *********, когда на митингах выступая меньшевик┘ требовал моей и ********** казни? О** все попрятались, ********** скрылся и был где-то в ********** округе арестован, а я, л**** эсер!, оставшись лицо к лицу с многотысячной массой, добился ее расположения к с*** и к власти С******, и о** меня (масса) несла по всему городу на руках.
Это противопоставление себя ********* и *********, это яканье и самолюбование невольно по своей театральности напоминало "торжественный въезд" ********** в ********** на Совещание.
Возбуждаясь с каждым стаканом в*** все больше и рисуя последующие картины триумфальных его побед над массой, которой он всегда говорил речи в стиле приказов, м***** перешел к событиям под ********** и на Южном фронте, продолжая в т** же возбужденном т*** рисовать картины необычайной смелости мысли и действия. Дальше, почти крича, стал уже возмущенно доказывать, что после гражданской войны, после с**** блестящих побед на Южном фронте по разгрому **********, по созданию 1-й Конной армии (которую он, по существу, создал еще под **********), по разгрому **********, по т** действиям, которыми м**** и должны гордиться вся страна и п*****, а между т** его ********** в свое время сплавил в *********, отнесся к нему весьма и весьма несправедливо, отдали его в ********** в подчинение **********, а когда он благодаря своей настойчивости перед ЦК вырвался из *********, то н***** не нашли лучшего, как использовать его, **********, на промышленности. Я это считал и считаю, подчеркивающе заявил м*****, б*** величайшим издевательством над собой со стороны **********.
Переходя затем к последующему периоду и вспоминая ряд незаслуженных о***, нанесенных ему **********, он в возмущенном и непочтительном т*** отзывался о **********, противопоставляя его действия на других фронтах гражданской войны с действиями **********, и о** рисовались как малозначащие, посредственные и не главные, не решающие.
Из этого всего можно б*** вынести совершенно определенное заключение, что ********** зря был раздут в государственную величину, а ********** умышленно отодвигался на задний план, затирался и всячески третировался.
В исторических работах, статьях, изобразительном искусстве всегда, везде и всюду умышленно нарочито замалчивалось, затиралось имя ********** и, переходя все в более возмущенное состояние, м***** прямо заявил: "Разве Вы не знаете, что когда речь заходит о гражданской войне, то все везде и всюду кричат до хрипоты, что все сделали ********** и **********, а где же я был, почему не говорят обо мне?! Почему борьба под **********, создание Конной армии, разгром ********** и ********** приписывается только ********** и **********. Это смешно, глупо и позорно! Да, да позорно, возмущенно крича, повторял м*****, особенно подчеркивая, что на Западе все смеются, когда слышат, читают и видят отображенное в литературе, живописи, в искусстве. Возьмите картину "* ********** в 1-ю Конную армию". Разве там был о*** **********, разве не б*** там командующего, а почему меня нет рядом со **********!? Ведь это же позор, кто же разрабатывал, кто руководил всеми операциями. Разве о*** **********, а почему же меня нет рядом со **********, кричал м*****.
Мы с т**. ********** всячески успокаивали, спорили, доказывали, что смешно не то, что Вы говорите, и позорно не то, о чем Вы говорите, а то, что Вы недовольны своим положением и что маршальское звание В** не устраивает.
Маршальское звание это пустой звук, это ерунда, когда об этом маршале забывают, замалчивают. Разве я сделал меньше ********** и** ********** и других. Однако об них пишут, их портреты везде и всюду печатаются, а меня умышленно сознательно глупо на протяжении всего времени замалчивают.
Недавно, - продолжая в т** же возмущенном т***, заявил м*****, - были напечатаны портреты в "*******" всех командующих, в т** числе м******* **********, **********, а моего портрета не оказалось. Это, конечно, т** же как и все в этом вопросе не случайно. Я приказал моему порученцу позвонить в редакцию "*******" и спросить, что есть у них мой портрет и** нет? И только после этого на другой день был напечатан мой портрет. И все в т** же духе и в т** же т*** м***** ********** вел два часа разговор, временами возмущаясь т**, что абсолютно забывал не только г**** приличия, но прямо делал раздраженные выпады и открытое недовольство т**. **********, т**. ********** и Вами.
Мы с т**. ********** оспаривали неправильные, я*** враждебные, выпады и глубоко возмущенное недовольство, чем ********** еще более становился недовольным, а когда мы поднялись из-за стола и стали уходить, он, как бы спохватившись и желая сгладить произведенное на нас впечатление, стал задерживать нас. Когда мы все же стали уходить, он загородил в коридоре выходную дверь и не выпускал нас до трех ч**** утра, стараясь всячески замазать то, что он говорил. Стал поносить ********** и восхвалять **********, стал доказывать, что верных людей есть очень мало, что он считает верными только тт. **********, **********, **********, **********, **********, ********** и **********, а остальные это сплошное сомнение. Это он повторял несколько раз. А когда я, возражая, дважды поставил в упор вопрос, а как же с **********, Вы я*** забываете ********** и других ч***** П.Б., а нас с ********** приплетаете некстати. М***** заявил, что он имеет в виду только военную линию, а не партийную. Делясь после впечатлением от слышанного н***, мы с т. ********** пришли к выводу, что, во-п*****, у ********** глубоко сидит с***** эсер, рассматривающий исторические события с точки зрения не классовой борьбы, а борьбы личностей, я*** переоценивая свою личность в исторических событиях. Во-вторых, ********** внутренне глубоко недоволен политикой замалчивания личностей и особенно его личности, в-третьих, для него товарищи **********, **********, ********** не являются ни авторитетами, ни уважаемыми товарищами. Скорее наоборот, и, в-четвертых, это то, что он, по существу, резко враждебен всей т** политике, которая проводилась и проводится в отношении его личности, его ли только?..
Мы также твердо пришли к выводу, что если в нашем присутствии (к*********-б**********) ********** позволяет такие возмутительные разговоры и т** резко выявлять недовольство своим историческим и прочим положением, то как же он говорит в кругу своих близких друзей, как **********, ********** и другие. Считая это недопустимым со всех точек зрения, я решил В** поставить об этом в известность как устно, т** и письменно.
********* **/XII ****".
ПРИЕМ В КРЕМЛЕВСКОМ ДВОРЦЕ
Прошло полтора месяца. ** января **** г. был устроен прием в Большом Кремлевском дворце. На приеме ********** произнес много тостов. Вот о*** из них.
**********: "Товарищи, м******* и г***** у нашего народа, конечно, немало. Но мы желаем еще больше. Очень много у нас т*******, способностей, г*****, я бы сказал, где-то там в углах спрятано. Но когда-нибудь о** себя, безусловно, покажут. Т** вот, м******* и г***** у наших советских н****** - много. Только часть из них н** известна. Есть о** в области промышленности, молодцы стахановцы-герои, есть в области сельского хозяйства, в области авиации, поскольку дело касается рекордов. Но есть одна область, которая раньше всех других областей дала н** г*****, которые прогремели по всему лицу нашей страны в период интервенции, когда мы, с******** страна, окружены были врагами со всех сторон, когда, как говорится, четырнадцать государств пошли в атаку против молодого советского государства, когда атака э** была н*** отбита, когда интервенты были выброшены в м***! Т** вот, э** область, которая п***** дала н** м*******-г*****, есть в****** область. Я пью за г***** нашей гражданской войны! (В стенограмме записано: "Присутствующие устраивают горячую овацию в честь г***** гражданской войны, раздаются долго не смолкающие крики "Ура", "Да здравствуют герои гражданской войны!". Руководители партии и правительства приветствуют тт. **********, **********, **********, **********, ********** и др.)
Не мучайтесь, не волнуйтесь, товарищи, мне осталось сказать всего несколько слов. Т** вот, за всех военных г***** эпохи борьбы советского государства за свое существование, за г***** гражданской войны, за т** г*****, которые были первыми героями и о которых теперь молчат, но которые заставят еще о с*** говорить!
За г***** гражданской войны!" (Бурные продолжительные аплодисменты).
Уже через два дня ********** на закрытом совещании с военачальниками беспощадно критиковал м******* **********, ********** и командарма ********** и других г***** Гражданской войны, грозя им расправой за неповиновение.

Простите, донос от меня - ложный. Не принимайте в серьёз.

***, *****, купи мне овервотч. Реквизиты потом вышлю.

Мой сосед исповедует старообрядчество, а именно: 1. Поёт только * раза аллилуйя по утрам 2. Крестится двумя перстами 3. Ходит посолонь при моих несовершеннолетних детях 4. Каждую субботу устраивает самосожжение на кресту в нашем дворе. Мне плевать на его судьбу, но у меня сын и дочка, которые м**** неправильно воспринять истинные нравственные ценности нашей великой Родины, в условиях борьбы на ******** н** нужно сплотиться в общем религиозном порыве именем прп. *******, К. ************ и ************.
Поэтому я хочу, чтобы он был изолирован от общества немедленно!!! С******.

Милорд, ********* уже у ворот!

Мне втирают К***** на каждом шагу! Вы там разберитесь, во имя Г***** нашего. А****

********

Bonjour, я хочу сказать, что м** крестьяне взбунтовались, о** требуют Конституции и головы моего м*** ***** **. Это непозволительно, прошу мсьё ****** прислать мне г**** с точными указаниями, как сделать т**, чтобы о** успокоились.
Вкусных пирожных вам и вашему Аппарату.

Что вы ****** ********, подарите мне к***** ****** и ****** ** evo, а то я священнику бесплатно отдалась в юности, просто сейчас тулу тюню

***** *****

Милорд, ***** хуеют. Объявляйте крестовый поход. Мы должны очистить ***** от неверных!

Милорд,********* грабят сарацины.

****! ( `・ω・‘ )ノ